Еврею - от Советского Союза (Генрих Сапгир)
Дата: Saturday, March 02 @ 09:43:32 MSK
Тема: Russia


Гавриил Заполянский «Еврею — от Советского Союза...» Встречи с Генрихом Сапгиром, заметки, выписки из дневников 1996–1999 гг Кажется, никогда до 1996 года я не читал и даже не слышал о Сапгире! Ладно — сам виноват. Но вот чудо: на одном из вечеров в Центральном Доме литераторов, в Малом зале, летом упомянутого года было названо имя — я плохо расслышал его, но в зале произошло движение! — и на махонькую площадку перед столиком ведущего явилась довольно занятная, почти комическая фигура — эдакий Санчо Панса, но, однако же, похожий и на Тараса Бульбу, и на большую нахохлившуюся птицу с тяжелыми крыльями и большими, сияюще-веселыми, но и чем-то озадаченными глазами — “право, неловко как-то, все так смотрят, ну, перестаньте, а ну вас, сейчас, вот, что бы такое прочитать” — и вдруг в некоем слепящем сиянии, найдя место ладоням, поведя плечом — вот пиджак теснит, — стал читать один из своих “сонетов на рубашках”, но я тогда не знал, что это такое, и что такое существует в поэзии! И все, до этого читанное, — померкло, испарилось, отпало, как некое школярское виршеплетство и амбициозное возвышение пиитов перед самой бездной неизвестности... Вскоре на одной из выставок в Центральном Доме художника показывали коллекцию картин художников-нонконформистов-шестидесятников, я увидел его в толпе и решился подойти к нему, и — никто не поверит! — через минуту он дал мне свой домашний телефон, через несколько дней был уже у меня в гостях и все эти годы до 14 сентября 1999 года, когда я последний раз слышал его голос в телефонной трубке, мне довелось бывать почти на всех его литературных вечерах, не раз бывать у него дома и часто говорить с ним по телефону. Часто он звонил сам — кто это делает сегодня даже из самых наших близких...

Он жил в особом мире “самопроистекающего вещества поэзии”, в котором всякая признанность и завершенность останавливалась не дальше порога... Однажды я спросил его: — Скажите, Генрих, были же и у вас учителя... — Да, — оживился он, — Евгений Кропивницкий. Не помню, чтобы к этому он добавил что-то существенное. Однако же по “ощущению памяти” рядом с этим именем было произнесено: “И, конечно, Игорь Холин”. Генрих не любил теоретизирования, избыточных комментариев по вопросам, которые, казалось, именно этого и требовали! В чем учеба, в чем влияние — поди знай! В этой краткости была та отсылка к собственному поиску, то “доверие к паузе”, которое было ему так свойственно. Но он иногда зажигался от сюжета и входил в детальнейшие подробности. Здесь возникнут еще два имени поэтов (может быть, и еще вспомнится!), к которым он однозначно выразил свое отношение. Узнав, что я делаю попытку написать пьесу о евреях, выехавших в Израиль (к тому времени я побывал дважды у родных и близких, жил там несколько месяцев...), он буквально попросил: — Принесите, прочитайте, мне интересно! Хотя наши встречи, случалось, длились долго (в дневнике есть запись изумления: четыре часа у Сапгира!), я избегал утомлять его чтением своих рукописей. Для этой встречи я выбрал фрагмент — монолог Срулика, приехавшего из далекой России в маленький город под финиковыми пальмами и увидевшего, как сестра — а они не виделись двадцать лет! — метет двор, видит его, но не выходит навстречу... “Я ей кричу: это я, Срулик, брат твой, а она продолжает мести двор...” Монолог был великоват, я не мастер читать написанное, но меня поразило волнение, охватившее его. Вскоре, однако, это частично объяснилось: к монологу примыкала маленькая притча, которую рассказал мне когда-то критик Дмитрий Стариков — тот самый, который, увы, успешно воевал с “Новым миром”, и который, я свидетельствую, незадолго до своей смерти глубоко в этом раскаивался, — притчу о том, как дети играли в прятки, а один мальчик остался за деревом, его не нашли... Пришла ночь, прошли дни, годы, выпадали снега, его уже нет, но он слышит друзей, их голоса — они вспомнили его, они ищут его! Он хочет крикнуть им: “Я здесь, я лежу под снегом!”. — Да это же стихи Овсея Дриза! Я переводил его книгу! Я переводил эти стихи! Вот они! Генрих тут же нашел книгу и это стихотворение! Мягко, но настойчиво все же посоветовал упомянуть в связи с этой притчей имя поэта — это был замечательный поэт, я его хорошо знал! Мои возражения, что это, вероятно, обработанный фольклорный сюжет, — категорически не принял. Не без “проблем” я, повинуясь Сапгиру, вписал имя Овсея Дриза в монолог Срулика. Вообще русский поэт Генрих Вениаминович Сапгир, как сказали бы в Одессе, “стопроцентный еврей” — и со стороны отца Беньямина Файвишевича, и со стороны матери — родственницы Марка Шагала, — с нескрываемым волнением затрагивал еврейскую тему, начиная с вечной проблемы судьбы, гонений и скитаний: Господи зачем ты нас оставил Господи Это против правил (псалом 143), кончая темой Холокоста: Жирная копоть наших детей Оседала на лицах (псалом 136). Что и говорить о Сонете-венке, подаренном трагически рано погибшему Алеше Паустовскому, одном из самых горестных и иронических стихотворений абсурдного ХХ века! Это точно заранее подготовленная автоэпитафия — но кто решится в наш фарисейский век ее исполнить! “Еврею — от Советского Союза” ... “Скорбим и пьем — деятели искусства” “Ушедшему с тоской — собака Ларри”... Еврейский замес бродил в нем всегда... В немыслимом для публикации стихотворении 1963 года — маленькой “поэме” “Старики” — есть строки поразительной свежести и печальной иудейской иронии: Волны трясут бородами ...еврейских священников и далее: Кто-то прошел сквозь раввина и сел — видна половина прозрачная — раввина... Зыбкость и текучесть форм продолжающегося творения мира, восходящая к иудейской философии и философии Востока, вполне осознанный и внутренне принятый агностицизм — в смысле полной непостижимости главных истин и устоев мира сего — пришли не только в его поэзию, но позднее стали основой его совершенно загадочной, многозначной и поразительно тонкой по письму прозы — в том числе в “Сингапуре”... При этом Сапгир был человеком русской культуры и, можно сказать, “русского ума”. Чувство, интуиция речи, постижения языка были почти медитативны. Его поэтические и лингвистические открытия в области “полифонического синтаксиса”, позволяющего от языковых структур переходить в пространственные, сферические миры глобальных, движущихся форм и смыслов, являются (после еще не оцененных поисков и открытий Алексея Крученых), совершенно уникальным феноменом русского языка и культуры, который, вероятно, ни один исследователь языка нового времени не сможет обойти. Несомненно, однако, с возрастом, возникала ностальгия по важным, родным приметам еврейской национальной культуры, быта, символики, во многом утраченной усилиями идеологов национальной политики СССР (“Еврею от Советского Союза!”) и мефистофелей Германии. Я заметил, что мои рассказы о типичном еврейском оазисе — городе Черновицы, с его синагогами, сукками, благотворительностью, цадиками, лесным раввином, бывавшем в нашем доме, о высылке моих родителей вместе с детьми в Нарымский край, голодной жизни в затерянных поселках по реке Чузик, о моих встречах с хранителями библейских традиций и обычаев в Израиле — волновали его. Он мечтал о поездке в страну, “текущую молоком и медом”, ждал, как мне казалось, приглашения от писательской организации, но такие приглашения иногда запаздывают... С 60-х годов он жил в мире абсолютно неспекулятивной, философской поэзии, еще не прочитанной его современниками. Появятся новые и новые тома, и постепенно это имя войдет привычно в ряд достойных писателей России — в одну из самых ее трагических эпох. Теперь я думаю, что мысль о смерти не представлялась ему сферой чисто трагической. Если внимательно вчитаться в “Элегии”, можно уловить, что он видел в ней, пожалуй, желанную форму свободы. Еще в молодые годы он, гонимый и непризнанный, попал в больницу со всеми признаками инфаркта... — Знаете... Тогда... очень обидно было! Еще так много хотелось сделать! Я решил, что должен жить! И вот, как видите... И он смотрел на меня с незабываемой, какой-то удивленной, виноватой улыбкой. Как многое совершилось для него... В эти осенние дни я расспрашивал разных людей о Сапгире, помнят ли его молодым, каким он был, что читали... И мне все яснее открывалась его частая реплика: — Но ведь не читают... Кто-то помнил прекрасные “детские стихи” Сапгира, читал их сыну. Инженер в сфере атомных реакторов, обладатель колоссальной библиотеки философии, философскую лирику поэта не читал... Художник, бывавший с поэтом в мастерской Евгения Кропивницкого, помнит только занятную тусовку... Домохозяйка знает уже, что это поэт — знаменит. “А что? Он умер?” Кто-то помнит дионисийские встречи времен 60-х, когда заодно рождались “Элегии”. “Скорбим и пьем” — это началось не сегодня. И это всегда была та свобода, которая на время отводила от мысли — кто я? Зачем я? В чем смысл... “Тогда многие думали о смерти”, — сказал мне кто-то.

http://magazines.russ.ru/znamia/2001/11/zap.html



Это статья Jewniverse - Yiddish Shteytl
http://www.jewniverse.ru

УРЛ Этой статьи:
http://www.jewniverse.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=103
Jewniverse - Yiddish Shteytl - Доступ запрещён
Уроки идиш
Евреи всех стран, объединяйтесь!
Добро пожаловать на сайт Jewniverse - Yiddish Shteytl
    Поиск   искать в  

 РегистрацияГлавная | Добавить новость | Ваш профиль | Разделы | Наш Самиздат | Уроки идиш | Старый форум | Новый форум | Кулинария | Jewniverse-Yiddish Shtetl in English | RED  

Help Jewniverse Yiddish Shtetl
Поддержка сайта, к сожалению, требует не только сил и энергии, но и денег. Если у Вас, вдруг, где-то завалялось немного лишних денег - поддержите портал



OZON.ru

OZON.ru

Самая популярная новость
Сегодня новостей пока не было.

Главное меню
· Home
· Sections
· Stories Archive
· Submit News
· Surveys
· Zina

Поиск



Опрос
Что Вы ждете от внешней и внутренней политики России в ближайшие 4 года?

Тишину и покой
Переход к капиталистической системе планирования
Полный возврат к командно-административному плану
Жуткий синтез плана и капитала
Новый российский путь. Свой собственный
Очередную революцию
Никаких катастрофических сценариев не будет



Результаты
Опросы

Голосов 966

Новости Jewish.ru

Наша кнопка












Погода





Новости от Israland

Курс валют



Новости России

Поиск на сайте Русский стол


Обмен баннерами


Российская газета


Еврейская музыка и песни на идиш

  
Jewniverse - Yiddish Shteytl: Доступ запрещён

Вы пытаетесь получить доступ к защищённой области.

Эта секция только Для подписчиков.

[ Назад ]