Лев Аркадьев. Гутен абенд, фатер
Дата: Monday, April 22 @ 00:53:29 MSD
Тема: Holocaust


В английской газете "Обзервер" опубликовано интервью бывшего узника Вильнюсского гетто Джозефа Хармаца, возглавившего после войны организацию "Дин". Организация ставила своей задачей отомстить немцам за Катастрофу - сравнять счет: за шесть миллионов загубленных еврейских жизней уничтожить шесть миллионов немцев. Английской разведке удалось предотвратить отравление воды Нюрнберга, продуктов в пекарне, поставлявшей хлеб в концлагеря, где после войны содержались нацистские преступники... Желающих отомстить было много: одни создавали организации, другие действовали в одиночку. Фронтовик и писатель, автор рассказа, который мы публикуем в канун международного Дня памяти и героизма погибших в Катастрофу евреев, опирается на собственные воспоминания. Леша Харитонов при полном молчаливом согласии остальных положил на стол пистолет и сказал мне: - Он твой. Дом покажу... Я взял пистолет. Посмотрел обойму. - Полная, - заверил Леша. Я все же проверил. Зачем? Сейчас знаю: тянул время. Столько ждал этого момента и не готов?! Леша пошел к выходу, я решительно, не оборачиваясь - за ним. Я знал, что товарищи смотрят мне в спину со скрытой завистью.

Начиная освобождать наши города и села, а точнее, то, что от них осталось, в состоянии шока предавали земле убитых, повешенных, сожженных. Понимали, что такая же участь могла постигнуть и наши дома и родных. Тогда мы поклялись: доберемся до фашистского логова - каждый из нас первых же увиденных гражданских немцев собственноручно убьет. Поступим, как их сыновья и отцы поступали с нашими близкими...

Лев Аркадьев, Германия май 1945

И вот мы в этой тысячи раз проклятой Германии. Повсюду безлюдье - "цивильные" бежали, попрятались. Но перед сумерками наши ребята обнаружили немецкую семью. У каждого свой личный счет к фашистам, но самый большой - у меня. Гитлеровцы уничтожили всех моих, даже дальних родственников. Поэтому мне первому выполнять нашу клятву. - Не отставай, - произнес в кромешной тьме Леша. - Еще долго? - До Берлина дольше. Да, до Берлина оставалось не меньше года. По карте местность значилась сельской. Но по нашим понятиям - чудо-городок. Двух- и трехэтажные аккуратные каменные дома под черепичной крышей, асфальтированные дороги. Леша остановился возле двухэтажного особняка. - Ну, я пошел, - он похлопал меня ободряюще по плечу и исчез. Мне показалось - слишком поспешно. Я остался один. Выждал, когда стихнут во тьме Лешины шаги (опять тянул время?) и постучал. Негромко. Еще раз сильней. Спят? Или слышат, но боятся? Хорошо, если слышат и боятся. Разве моим не было страшно, когда стучали в их дверь? И не так деликатно, как я, а прикладами автоматов. А когда мою сестру Полину, ее двенадцатилетнюю дочку Фаиночку и девятилетнего Мотеньку выгнали из дома на январский мороз, сорвали с них старое ватное одеяло, которым сестра укрыла детей и себя… И после, когда их живьем сжигали вместе с тысячами других евреев... - Откройте! Отсвет вселенского костра, испепелившего родных, ослепил меня. И я, как те, кто пришел за их жизнями, стал колотить в дверь рукояткой своего оружия. - Их шисе! Их шисе! - кричал я по-еврейски, не зная, как по-немецки "я стреляю". За дверью послышались осторожные шаги. - Айн момент! Айн момент! Загремели металлические засовы, дверь приоткрылась. Я с силой пнул ее ногой, держа пистолет наготове. На пороге с керосиновой лампой стоял старик, белый, как привидение. Огонек дрожал в его руке. Вот он - мой первый! И я мысленно выстрелил в него в упор. А вслух произнес, не слыша себя: - Гутен абенд, фатер... "Добрый вечер, отец". И положил пистолет в карман. - Гутен абенд, гутен абенд, - ухватился старик за столь неожиданное приветствие, как тонущий хватается за конец брошенной ему веревки. Но я мгновенно собрался и резким жестом показал, что мне надо войти в дом. - Битте, битте... Держась рукой за перила, он торопливо, как мог, стал подниматься по внутренней крутой лестнице, не переставая повторять "битте" и еще какие-то слова… Наверху в темноте испуганно вскрикнула женщина, увидев, что ночной гость - советский солдат. Старик поставил лампу на стол. В тусклом свете на меня смотрели седая старуха и девочка лет двенадцати. - Дас ист айне гутер руссишер зольдат*, - успокоил их старик. Старуха попыталась улыбнуться, но получилась какая-то гримаса. А девочка будто и не слышала деда - страх не отпускал ее. Худенькая, как моя Фаиночка. Так, наверное, смотрела и она на палачей, вошедших в ее дом. А Мотя, самый отчаянный в нашем дворе? Конечно же, бросился защищать мать и сестру? Только так я представляю его в тот роковой миг. Ах, как ты был мне дорог, Мотенька! Наши кровати стояли рядом. Ночью ты постоянно просыпался, чтобы поесть. В тарелке рядом всегда лежали хлеб с маслом и яблоко. Бутерброды ты съедал, а яблоко - не всегда. Как-то я спросил: - Мотя, ты же так любишь яблоки, почему оставил? - Оно твердое. Чтоб не хрумкать и не разбудить тебя. Комната, куда меня привел старик, большая, просторная, по-видимому, была гостиной. Но то, что открылось, ошеломило. Старик уловил мою реакцию и, чтобы я лучше все разглядел, молча зажег еще две лампы, поставив их в разных углах. Гостиная была разгромлена. Дверцы шкафов болтались на чудом уцелевших петлях. На полу - разбитая посуда, зеркала, стекла, фотографии. Что произошло? Может, кто-то из наших солдат уже побывал здесь?.. - Руссише зольдатен, - подтвердил догадку старик. Их было трое. Потребовали все продукты, до последнего куска хлеба. Есть не стали. Повыбивали стекла в окнах, выбросили все на улицу. Потом стали ломать шкафы. Старик протянул им ключи - швырнули туда же. И сапогами - в одну дверцу, в другую. Стулом - в зеркало, огромное, до потолка. Осталась старинная рама с торчащими осколками, в которых блекло отражались огненные язычки керосиновых ламп. - Варум? Варум?** - вопрошал старик. Он не догадывался, зачем пришел я. Но, может, те трое явились сюда с той же целью и не решились? А всю ненависть выместили на "буржуйской" мебели. Старик вдруг спохватился, рукавом смахнул со стула битые стекла. - Зетцен зи зих, битте... Я машинально сел. Старик ждал ответа. В глазах старухи и внучки тот же недоуменный вопрос: зачем русские солдаты устроили в их мирном доме погром? У меня был ответ, но слов не хватало. Я бы сказал, если они действительно этого не знают, что не русские солдаты первыми пришли непрошеными в чужой дом. И пусть благодарят судьбу, что обошлось без крови. Пока обошлось… Будто почуяв исходящую от меня опасность, старуха вдруг встрепенулась, заторопилась в другую комнату и вернулась с пачкой писем. Судорожно отыскала одно, протянула мужу. - Майн зон. Фон дер руссишен фронт, - пояснила дрогнувшим голосом. - Лебедн ибт эр нох? *** Может, я еще должен пожалеть ее? А старик, найдя в письме нужные строки, стал читать, поясняя каждое слово выразительными жестами. Их сын, оказывается, очень добрый, гуманист. На Украине кормил голодных детей, делился солдатским пайком. А русские солдаты, мол, вон как поступают. Что ж, их сын мог быть и таким. Но неужели, кроме того, что писал им сын, они ничего не знали? И потому с такой надеждой ждали моего ответа. Может, и сочувствия. А может, даже извинения за тех, кто побывал здесь до меня. Извинения?! Я достал из кармана - нет, не пистолет - письмо, где каждое слово страшнее свинца. Оно пришло от соседа, друга детства, чудом уцелевшего в оккупации, когда я отчаялся получить хоть какую-либо весточку на мои мольбы: откликнитесь, кто жив! - У меня тоже письмо с Украины, - сказал я. - Оттуда, где ваш сын занимался благодеяниями. - Понимаете? Старик беспомощно развел руками. Но мне было все равно: понял он или нет. Я стал читать - хотя помнил каждую буковку. Это должно было помочь мне, наконец, решиться. Я читал письмо, как приговор: "...Их выгоняли из каждого двора на улицу и заталкивали в бесконечную колонну таких же несчастных. Колонна двигалась от дома к дому, от квартала к кварталу и все увеличивалась. Когда-то мы гордились, что наша улица такая длинная - целый километр… Их довели до бывшего артиллерийского училища. Помнишь, как мы мечтали попасть туда? А теперь оно "приняло" всех. Даже тех, кто еще не научился стоять и кто уже не мог стоять. И, крепись, твою Полину с детьми... Огромные металлические ворота захлопнулись за ними. Повалил дым, душераздирающие крики были слышны на всю Одессу. Их жгли живьем..." Со мною что-то случилось. Я так заорал, что старик шарахнулся к стене. Это была истерика - единственная в моей долгой жизни. От бессилия, что не могу предотвратить уже давно случившегося. И что не решаюсь исполнить святую месть. Но передо мною старики и ребенок. А кого истребляли их единокровные? - Ферштейн?! - махал я письмом, как оружием. Губы старика беззвучно шевелились, а голова качалась, как маятник. Нет, он должен понять, ведь это письмо - приговор. Я стал подбирать отдельные слова на идише и немецком. - Дайне дойче, - тыкал я ему в грудь, чтобы дошло каждое слово, - майне швестер... брудер капут... Ин фойер... Твои немцы мою сестру, брата сгубили в огне. Он понял. Все понял. И ужаснулся. Но от другого: - Бист ду?.. - он не посмел договорить. Это сделал я. На немецком выговорил три слова, которые давно выучил. Для такого случая: - Их бин юде. Я еврей. - И хотел спрятать письмо в карман, но старик это движение расценил иначе - он еще у дверей видел, что я сунул в карман пистолет. - Нихт шисен! Нихт шисен! - Он попятился к жене и внучке, прикрывая их собой. Господи, почему я сразу не произнес эти слова, и не надо было бы никаких объяснений. Старик многого мог не знать, но что сотворило его адово племя с "юдн" - это он знал. Это знали все немцы. - Нихт шисен! - молил он, не переставая. И тут девочка, чем-то так похожая на Фаиночку, высвободившись, приблизилась ко мне. - Зинд зи юде?**** Не дожидаясь ответа, грохнулась на колени. И заплакала. Думайте обо мне, что хотите, но и сейчас, спустя полвека, когда я пишу об этом, не могу сдержать слез. Эта девочка помогла мне не совершить того, чего я все равно не смог бы совершить. Глубокой ночью я вернулся к своим. Никто не спал - меня ждали. Я положил пистолет на стол. Леша хотел было проверить обойму - его остановили. Ребята и так все поняли. И не осудили. Об авторе Лев Аркадьев (Лев Аронович Бух) - журналист, кинодокументалист. В 1941 году ушел добровольцем на фронт, дошел до Берлина. Стал очевидцем встречи в Германии евреев - победителей с узниками фашистских концлагерей. Об этом написал свою первую пьесу "За Одером". За большой вклад в историю Катастрофы награжден Вашингтонским музеем Холокоста медалью Сопротивления.

-------------------------------------------------------------------------------- Лев Аркадьев

Источник: http://www.ear-org.ru/vestnik/7.5762/c01.shtml



Это статья Jewniverse - Yiddish Shteytl
http://www.jewniverse.ru

УРЛ Этой статьи:
http://www.jewniverse.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=149
Jewniverse - Yiddish Shteytl - Доступ запрещён
Еврейская кухня
Евреи всех стран, объединяйтесь!
Добро пожаловать на сайт Jewniverse - Yiddish Shteytl
    Поиск   искать в  

 РегистрацияГлавная | Добавить новость | Ваш профиль | Разделы | Наш Самиздат | Уроки идиш | Старый форум | Новый форум | Кулинария | Jewniverse-Yiddish Shtetl in English | RED  

Help Jewniverse Yiddish Shtetl
Поддержка сайта, к сожалению, требует не только сил и энергии, но и денег. Если у Вас, вдруг, где-то завалялось немного лишних денег - поддержите портал



OZON.ru

OZON.ru

Самая популярная новость
Сегодня новостей пока не было.

Главное меню
· Home
· Sections
· Stories Archive
· Submit News
· Surveys
· Zina

Поиск



Опрос
Что Вы ждете от внешней и внутренней политики России в ближайшие 4 года?

Тишину и покой
Переход к капиталистической системе планирования
Полный возврат к командно-административному плану
Жуткий синтез плана и капитала
Новый российский путь. Свой собственный
Очередную революцию
Никаких катастрофических сценариев не будет



Результаты
Опросы

Голосов 805

Новости Jewish.ru

Наша кнопка












Погода





Новости от Israland

Курс валют



Новости России

Поиск на сайте Русский стол


Обмен баннерами


Российская газета


Еврейская музыка и песни на идиш

  
Jewniverse - Yiddish Shteytl: Доступ запрещён

Вы пытаетесь получить доступ к защищённой области.

Эта секция только Для подписчиков.

[ Назад ]