Наш Самиздат
Евреи всех стран, объединяйтесь!
Добро пожаловать на сайт Jewniverse - Yiddish Shteytl
    Поиск   искать в  

 РегистрацияГлавная | Добавить новость | Ваш профиль | Разделы | Наш Самиздат | Уроки идиш | Старый форум | Новый форум | Кулинария | Jewniverse-Yiddish Shtetl in English | RED  

Help Jewniverse Yiddish Shtetl
Поддержка сайта, к сожалению, требует не только сил и энергии, но и денег. Если у Вас, вдруг, где-то завалялось немного лишних денег - поддержите портал



OZON.ru

OZON.ru

Самая популярная новость
Сегодня новостей пока не было.

Главное меню
· Home
· Sections
· Stories Archive
· Submit News
· Surveys
· Your Account
· Zina

Поиск



Опрос
Что Вы ждете от внешней и внутренней политики России в ближайшие 4 года?

Тишину и покой
Переход к капиталистической системе планирования
Полный возврат к командно-административному плану
Жуткий синтез плана и капитала
Новый российский путь. Свой собственный
Очередную революцию
Никаких катастрофических сценариев не будет



Результаты
Опросы

Голосов 710

Новости Jewish.ru

Наша кнопка












Поиск на сайте Русский стол


Обмен баннерами


Российская газета


Еврейская музыка и песни на идиш

  
Эли Корман. ЧЕГО НЕ МОЖЕТ ВОЛАНД.
Дата Tuesday, October 01 @ 23:05:39 MSD
Раздел: Off Topic
Off Topic Пассажир ночного автобуса смотрит в окно. Он видит огни, прохожих, стены с вывесками. И это значит, что окно - прозрачно. Но он видит и себя, видит салон автобуса, видит других пассажиров, видит, наконец, противоположное окно, а в нем - огни, стены с вывесками, прохожие... И это значит, что окно - зеркально. Но если он смотрит внимательно, он видит царапину на стекле, налет грязи, застывший пузырек воздуха, он может оценить толщину стекла и его крепость. Литература подобна окну автобуса. Через нее можно познавать внешний мир (прозрачность), а можно себя (зеркальность). И еще при желании можно познавать внутреннее строение самой литературы.

Поговорим о замечательном афоризме Воланда: "Рукописи не горят". Это высказывание оторвалось от породившего его текста, стало крылатым. Не беремся полностью объяснить, в чем его сила. Но одну частную причину укажем. Сразу вслед за произнесением афоризма следует его зримое подтверждение: появляется восстановленная рукопись. Воланд восстановил рукопись! "Всесилен, всесилен!" - восклицает Маргарита. Рукопись сожгли, но она восстановлена, и потому - "рукописи не горят". И только одна маленькая ложка дегтя, только одна. Жаль, но мы вынуждены ее добавить: рукопись восстановлена не полностью. Какой, собственно, роман написал Мастер? Как он называется? Сколько в нем глав, каковы их названия, порядок следования и, наконец, где тексты глав? Название романа неизвестно. Как неизвестно название написанной Иваном Бездомным поэмы об Иисусе, и имя автора неизвестно. Или, если угодно, его имя - Мастер. Но какова природа этой неизвестности? Не является ли неизвестность результатом умышленного сокрытия? "Она гладила рукопись ласково... и поворачивала ее в руках, оглядывая со всех сторон, то останавливаясь на титульном листе, то открывая конец". Ах, значит, есть титульный лист? А на нем, как положено, имя автора и название романа? Надо полагать. Но прочесть это нам не дано. Желтый, в дешевом издании, Будто я вижу роман. Даже прочел бы название, Если б не этот туман. В стихотворении Анненского речь идет о сне. Что ж, давайте продолжим аналогию со сном. Спящему кажется, что он вот-вот прочтет название. Оно есть, но прочесть его пока что не удалось. Туман мешает. На деле же названия нет. А туман нагнан исключительно для того, чтобы у спящего была благовидная оправдательная причина, почему он не прочел название. То же и с титульным листом романа о Пилате. Лист - пуст. Но если он пуст, то как же этого не видит Маргарита? А очень просто. Структурное сознание - сознание высокого уровня (а, значит, невидимое) прокралось в сознание Маргариты и создало там "слепое пятно" невнимательности. Маргарита, может, и видит, что титульный лист пуст, но не придает этому значения. "Ах, помню, помню! - вскричал Иван. - Но я забыл, как ваша фамилия!" Ах, как кстати забыл Иван фамилию собеседника! Собеседник, видите ли, отказался от своей фамилии, не хочет ее называть, вот поэтому забывчивость Ивана очень, понимаете, кстати. И забывчивость Ивана, и невнимательность Маргариты индуцированы, наведены структурным сознанием. Формально в "Мастере и Маргарите" лишь две главы вставного романа: "Как прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа" и "Погребение". Глава "Понтий Пилат" - это рассказ Воланда литераторам, глава "Казнь" - пересказ кем-то (повествователем?) сна Ивана. При этом ясно, что на самом деле это никакой не сон. Например, известно, что в настоящем сне спящий не может читать мысли людей, снящихся ему. А вот Ивану "снятся" мысли Левия Матвея. Но, поскольку стилистически главы "Понтий Пилат" и "Казнь" соотносятся с главами "Как прокуратор..." и "Погребение", и все четыре резко отличаются от всего остального текста - то мы, так и быть, не будем мелочными. Будем считать, что все четыре главы принадлежат вставному роману и расположены в нем в том же порядке, что и в объемлющем, то есть в "Мастере и Маргарите". Прекрасно. Но вот с названиями вставных глав такой идиллии уже не будет. В самом деле: роман состоит из двух частей. Нумерация глав сквозная. Номера глав образуют единый числовой ряд, и здесь неважно, относится глава к объемлющему тексту или ко вставному. Но в таком случае то же самое должно иметь место и для названий глав. Иными словами, названия всех глав образуют единый текст одного (первого) уровня и, стало быть, все принадлежат объемлющему тексту! А теперь обратим внимание на явление, возникающее всякий раз (а всего четыре раза), когда очередной массив вставного романа погружается в объемлющий текст. 1. Воланд начинает рассказ о давних событиях в Ершалаиме: "все просто: в белом плаще ГЛАВА ВТОРАЯ ПОНТИЙ ПИЛАТ В белом плаще с кровавым подбоем..." Нет, не все просто: почему Воланд пропустил заглавие? Мы помним, что заглавия романа о Пилате принадлежат объемлющему, а не вставному тексту. Стало быть, глава, рассказываемая Воландом (ведь он рассказывает главу из романа!) имеет, скорее всего, другое название. Пусть другое, но ведь имеет! А Воланд его пропустил. Разумеется, Воланд волен рассказывать с любого места, и никто ему не указ, но все-таки сделаем для себя зарубку: заглавие пропущено. 2. Повествователь начинает описывать сон Ивана: "и снилось ему, что солнце уже снижалось над Лысой горой... ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ КАЗНЬ Солнце уже снижалось над Лысой горой..." Опять заглавие пропущено. А ведь мог повествователь написать что-то в таком роде: "и снилась ему казнь. Да, снилось ему, что солнце уже снижалось над Лысой горой". И опять-таки: никто повествователю не указ, но все же, все же, все же... Вторая зарубка. 3. Маргарита читает уцелевший фрагмент сгоревшей рукописи: "...тьма, пришедшая со Средиземного моря... Маргарите хотелось читать дальше, но дальше ничего не было, кроме неровной угольной бахромы". Правильно. Лист обгорел снизу, и дальше - бахрома. А вот сверху он вроде бы не обгорел, и непосредственно перед словом "тьма" должно находиться название главы, а Маргарита его пропустила. Впрочем, возможно, что название находилось на предыдущем листе (титульном листе главы), сгоревшем полностью. Возможно. Все возможно. А мы, на всякий случай, сделаем третью зарубку. 4. Маргарита читает восстановленную рукопись: "и сколько угодно, хотя бы до самого рассвета, могла Маргарита шелестеть листами тетрадей, разглядывать их и целовать и перечитывать слова: - Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город... Да, тьма... ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ КАК ПРОКУРАТОР ПЫТАЛСЯ СПАСТИ ИУДУ ИЗ КИРИАФА Тьма, пришедшая со Средиземного моря..." Ну, а теперь-то почему Маргарита пропустила название? Четвертая зарубка. Да, беда с этими рукописями: как не до конца они сгорают, так не до конца и восстанавливаются. Причем если наибольшее сопротивление огню оказывает текст нулевого уровня, то наибольшее сопротивление восстановлению оказывают тексты высших уровней: названия глав, название всего текста, имя автора. Может быть, так происходит потому, что тексты высших уровней составляют как бы покрытие основного текста, и потому сгорают первыми и невосстановимо? А может быть, текстов высших уровней и не было? Может быть, Мастер выполнил то, что хотел, но не посмел сделать манновский Серенус Цейтблом - написал текст без разделителей, одним потоком? О нет, прокуратор, не так. И огонь тут ни при чем, и Мастер написал все как положено. Но структурное сознание знало, что тексту Мастера предстоит быть погруженным в некий объемлющий текст и, стало быть, подвергнуться уплощению. Вот оно и провело уплощение. И проследило, чтобы нигде никакой фрагмент уничтоженных текстов высших уровней не всплыл. "Это была какая-то глава из середины романа, не помню какая". Конечно, Мастер не помнит: структурное сознание знает свое дело. И в тот момент, когда Воланд восстанавливал рукопись, оно, "стоя за его спиной и выглядывая из-за плеча", позаботилось о том, чтобы был восстановлен лишь нулевой уровень. И Воланд, всесильный Воланд, не заметил подлога! Ибо он, при всем своем могуществе, всего лишь персонаж нулевого уровня, к тому же не получивший - в отличие от того же Цейтблома - филологического образования. Теперь мы знаем, что не сожжение виновато в отсутствии высших уровней романа о Пилате. Но оно, сожжение, выполняет маскировочную функцию. Если у читателя возникают вопросы; "Почему вставной роман дается фрагментами?", "Почему у вставного романа нет названия?", то подсказывается ответ: потому, что он был сожжен. Сожжение - это ширма, за которой прячется структурное сознание. У сожжения есть и скрытая сюжетная функция: уничтожение улики. Ведь в доносе Алоизия Могарыча упоминается "нелегальная литература", а ею может быть только роман Мастера - ведь именно им интересовался Алоизий. Благодаря тому, что улика уничтожена, Мастер отделывается лишь тремя месяцами заключения. А все-таки: почему вставной роман распался на три массива? Ну, во-первых, потому, что нужно по возможности соблюдать единство места и времени, и каждое такое единство оформлять в отдельную структурную единицу. Во-вторых, потому, что это помогает избежать дурацких ляпсусов, вроде такого: "Было около десяти часов утра. Солнце уже снижалось над Лысой горой..." В десять часов утра солнце поднимается, а не снижается. Последняя фраза главы "Понтий Пилат" и первая фраза главы "Казнь", будучи поставлены рядом, выглядят странно, и потому их надо разнести по разным главам, да и сами главы отодвинуть друг от друга. А раз главы друг от друга отодвинуты, то мотивировка появления в них вставного текста должна быть у каждой своя: в одном случае что-то рассказывает Воланд, в другом - что-то снится Ивану. Как видим, потребности структурного сознания обеспечиваются сюжетными ходами. Структурное сознание выше сюжетного! Из школьного курса алгебры мы помним выражение: "привести к виду, удобному для логарифмирования". И теперь можем ответить на вопрос "Зачем горят рукописи?" Рукописи горят, ветшают, пересказываются дословно или "близко к тексту" и претерпевают прочие неприятности и метаморфозы, чтобы в конце концов принять "вид, удобный для логарифмирования", то есть для погружения в объемлющий текст. Рукописи умирают, чтобы возродиться. "Смерть для жизни новой". http://club.sunround.com/club/fr_index.html

 
Повествующие Линки
· Больше про Off Topic
· Новость от Nadiv


Самая читаемая статья: Off Topic:
Статья Лескова "Евреи в России" (это вам не Исаич)


Article Rating
Average Score: 0
Голосов: 0

Please take a second and vote for this article:

Excellent
Very Good
Good
Regular
Bad



опции

 Напечатать текущую страницу  Напечатать текущую страницу

 Отправить статью другу  Отправить статью другу




jewniverse © 2001 by jewniverse team.


Web site engine code is Copyright © 2003 by PHP-Nuke. All Rights Reserved. PHP-Nuke is Free Software released under the GNU/GPL license.
Время генерации страницы: 0.063 секунд