Уроки идиш
Евреи всех стран, объединяйтесь!
Добро пожаловать на сайт Jewniverse - Yiddish Shteytl
    Поиск   искать в  

 РегистрацияГлавная | Добавить новость | Ваш профиль | Разделы | Наш Самиздат | Уроки идиш | Старый форум | Новый форум | Кулинария | Jewniverse-Yiddish Shtetl in English | RED  

Help Jewniverse Yiddish Shtetl
Поддержка сайта, к сожалению, требует не только сил и энергии, но и денег. Если у Вас, вдруг, где-то завалялось немного лишних денег - поддержите портал



OZON.ru

OZON.ru

Самая популярная новость
Сегодня новостей пока не было.

Главное меню
· Home
· Sections
· Stories Archive
· Submit News
· Surveys
· Your Account
· Zina

Поиск



Опрос
Что Вы ждете от внешней и внутренней политики России в ближайшие 4 года?

Тишину и покой
Переход к капиталистической системе планирования
Полный возврат к командно-административному плану
Жуткий синтез плана и капитала
Новый российский путь. Свой собственный
Очередную революцию
Никаких катастрофических сценариев не будет



Результаты
Опросы

Голосов 730

Новости Jewish.ru

Наша кнопка












Поиск на сайте Русский стол


Обмен баннерами


Российская газета


Еврейская музыка и песни на идиш

  
Олег Клейман. На чем держится иудаизм?

Отправлено от Anonymous - Tuesday, June 07 @ 00:00:00 MSD

TraditionЧеловек не может любить потому, что хочет любить. Точно так же, как человек не может хотеть иметь новую мысль и поэтому иметь ее. Что-то должно организоваться вокруг него определенным образом, какие-то механизмы должны прийти в движение, и ... тогда что-то получится. Тогда мысли не растеряются, не уйдут в песок, а любовь не превратится к ностальгию. Т.е. что-то работает вокруг нас постоянно и ежедневно. Но и помимо нашего желания. В силу каких-то других оснований, конструкций, в которые мы сами попадаем невольно, помимо нашего внутреннего желания. Например, трагедия, как жанр. Это своего рода машина переживания, которая целенаправленно приводит человека к воссозданию чувств, каждый раз заново, но по своим законам. Попав "в одну струю", начав понимать то, что не всегда выражается ни словами, ни глазами, люди начинают иногда понимать друг друга. Но это переживание каждый раз создается заново, каждое утро - с начала.
Что же позволяет людям удерживать это понимание? Да, у нас есть память, но она, как известно, очень селективна и, согласитесь, нуждается в некотором направлении, фильтрации, если хотите. Ведь невозможно помнить все! Когда говорят "Это осталось в памяти", "запомнилось", то почему именно это, а не что-то другое, происходившее в то же время? Очевидно, мы собираем вокруг себя какие-то "изобретения", которые помогают нам удерживать в памяти те или иные вещи. А другие, наоборот, выбрасывать.
Что же это за "изобретения"? Вот, например, колесо. Танки, самолеты, я уже не говорю машины или велосипеды работают на колесе, т.е. ничего радикально нового с точки зрения техники переджижения в пространстве человечество не придумало со времен изобретения колеса. Колесо - это наше изобретение, которое помогает нам удерживать знания о передвижении. Оно материально, т.е. может передоваться из поколения в поколение в ощутимых предметах. В человеческих отношениях тоже существуют такие "колеса", "изобретения", которые помогают нашей памяти воссоздать приобретенное ранее понимание.
Одно из них есть миф. И в практике народа, и в практике конкретного человека миф фильтрует историю, удерживает в ней моменты, которые мы называем значимыми или особенно волнительными. С другой стороны, миф и оберегает память, создавая в ней определенные стереотипы. Например, мы просто физически и душевно не в состоянии реагировать на разного рода болтовню, которую слышим ежедневно. Поэтому и называем ее болтовней. Т.е. относим в разряд не существенного, не достойного быть сохраненным в памяти. А если разговор коснется волнующей нас темы, мы настроимся по-другому, будем внимательнее, например. Вот то, что настраивает нас на определнный лад в частном случае называется особенностями человека, его индивидуальностью, а в общем случае, случае народа, это называется мифом.
Теперь мы переходим к сложным вещам. Миф - это знание народа о собственной истории и миф не должен подкрепляться фактами. Он существует сам по себе, по своим законам, где не важна фактическая основа. Как любовь не держится ни на каких фактах и не замечает очевидного, так и миф может пропустить целые поколения, целые открытия и судьбы в угоду самому себе. Иначе сказать, миф - это наш инструмент в борьбе с потоком времени. Все живое распадается, все что мы помним, будет забыто, ведь так? Миф, однако, остается. С помошью мифа мы можем воспроизводить какие-то человеческие связим, воссоздовать события, "вспоминать" то, что никаким другим образом запомнено быть не может. Вот из таких корней растет Тора - миф народа, пытающегося запомнить свою историю.

Мифы еще и нравоучительны. Опять аналогия с любовью. Экстремальная форма запомнить свои чувства. Все (почти все), что стоит на дороге любви будет смято и уничтожено. То, что нельзя уничтожить физически, будет забыто. Те, кто не одобряли, - стерты из записных книжек. Существует только любовь.
Так и миф. Для ортодоксального иудаизма, история евреев - это и есть иудаизм. Будется помнить ислючительно то, что поддерживает миф. Например, кто такой Спиноза? Изгой! Нашли в Кумране "апокриф" Торы? В склады его! И без фотографий! Что там лепетал Шестов о еврейском гностицизме? Да он же вообще безбожник!
Поедем дальше. Миф заканчивается там, где начинается философия. Постановка вопросов не приемлима по отношению к мифу. Не станут же спрашивать влюбленного, за что он любит. Не подобает и миф спросить, откуда он взялся. А философия как раз и есть размышление о таких вешах, т.е. о том, что формирует миф, о том, что существует внутри нас и благодаря чему мы размышляем, чувствуем и запоминаем это. Философия сама не есть уже способ организации, а некая особая сфера, где сам предмет организации удивляет. Я спросил в начале этого поста, как получается, что мы может что-то знать, как это знание выводимо из предыдущего. Как оно воссоздается? Я не имею в виду "знать" в смысле теоретической математики. Я имею в виду - "понимать".
По сути это не важно, в каком виде существует философия, есть ли у нее те границы, за которыми она перестает быть философией или как она понимается средним обывателем. Философия существует в плане того, что человеку свойственно ставить вопросы, искать пространство для тех своих чувств, которые не занесешь ни в религию, ни в науку, ни в искусство. И философия создает свой язык, свои метафоры, свои предметы изучения. Поэтому, кстати, я никогда и не понимал желания религиозно настроенных людей разобраться в философии и в науке. Ведь как человек узнает о чем-то? Он должен, видимо, вначале определить, что такое знания вообще. Чем отличаются они, скажем, от навыков или интуиции. Т.е. спросить себя некоторые вопросы, на которые, возможно, не будет прямых и однозначных ответов. Во всяком случае, не сразу. Интуитивно, кстати, все понимают, что такое философия. Пока нас не спрашивают. А дальше начинаются те сферы, на которые претендует мифология. Согласитесь, требуется некоторая погдотовка, умственная (и чувственная не в меньшей степени) тренировка, чтобы перейти от наивных исканий тех, кого сегодня ортодоксы занесли в мудрецы, до методического аппарата, техники мышления и познания.
Это долгий и трудный процесс становления и развития того, что я, может быть, не совсем удачно здесь назвал философией. Для того, чтобы читать Кьеркегора, например, требуется значительная предварительная работа. И суть этой работы не сводится к уточнению терминологии или к усвоению его образности. Суть ее - в разделении мифа и философии.
На каком-то этапе рациональное берет верх и начинает развиваться сначала параллельно с традицией, но как-бы еще оставаясь в ее рамках. Это, наверное, самый интересный период в развитии отношений. Мы вдруг осознаем не интегральность жизни, а наоборот, ее раздробленность; понимаем, что для того, чтобы что-то случилось требуются тысячи разных сцеплений, комбинаций, надежд и разочарований. И вся эта сложность жизни начинает выходить за рамки мифа. Т.е. появляется проблематика. Если сравнить миф здесь с волной, то это - пена, которая появляется по ходу движения, в силу развития самого мифа. И вот здесь нас поджидает определенный сюрприз в еврейской истории. Н.Я. Мандельштам, передавая атмосферу Воронежа, писала, что в то время она просто завидовала людям, которых занимают такие вещи как любовь, верность, измена и проч. Остальные люди женились, разводились, изменяли, рожали, отмечали какие-то праздники и вообще жили так, как им отводилось их временем. Она же с О.Э. выживала. Буквально, как во время блокады. Что-то мало писали стихов и занимались проблемами бытия в осажденном Ленинграде! Что-то сник стиль "Воронежских тетрадей" Мандельштама! Вот примерно так и произошло в еврейской истории. Сколько существует христианство, столько оно борется с секстанством и ересью. А где ж те секты в иудаизме? А нету почти. Где-то кто-то что-то о мессии или там о схоластике. А секстанства почти нет. Люди выживали. Просто пытались выжить. Вот передо мной книга "История крестовых походов" Г. Мишо. С картинками. Сияют в лучах солнца пламенные мечи герцогов, глаза полководцев светятся озарением пророчеств. Сама жизнь ликует во славу бранных подвигов героев.
А нам не до подвигов, извините. Нам бы всю эту орду, громыхающую по Европе своими звенящими щитами и знаменами через себя пропустить так, чтобы осталось не то, чтобы времени на философию, а так только тихонечко, чтобы было кому убитых хоронить. И так в протяжении почти 4 веков. И это только по Западной Европе. Так там хоть не знаю как, но посчитать убитых евреев потрудилсь. А на Украине Хмельницкий был попроще - учета и контроля не вводил. А в Испании цифр точных тоже не сохранилось или там уже тогда гуманность была не чужда?
Если продолжить пример с волной, то не развилась эта волна у евреев. Попала на волнорез, так сказать. Где тот Солженицын, который опишет как тот волнорез строился? Не получилось с философией у евреев. Господа, изучающие Рамбама и его взаимовлияние на Декарта с Аристотелем, помините, что в каждом европейском городе, где только когда-либо заводилось еврейское население оно истреблялось, уничтожалось, подвергалось и проч. и проч. Я сейчас не говорю о 20-м веке, я говорю о том периоде, когда в истории счастливых народов появляются проблески проблематичности бытия.
Но вернемся, обещаю больше не беспокоить умерших, рискуя испотрить настроение за праздничным столом разума. Тора осталась. Я не хочу сказать, что она сохранилась в том виде, который имеют в виду ортодоксы. Она сохранилась в плане народного мифа, народной памяти.
Куда нам поместить теперь Раши, Рашбама, Рамбана и еще тысячи, жизни которых ушли на процесс ее толкования? Возьмите старый альбом фотографий. Возможно, некоторые из запечатленных на снимках еще живы. Послушайте, что говорят они о тех, кого уже нет в живых! Я не думаю, что они начнут вспоминать о житейской мудрости. Они вспомнят то, что осталось на фотографиях - их улыбки, их одежду, их походку и вот того старого мишку, что забыли в шкафу перед отъездом. А вот это твой дедушка, ты не знал его, сынок, но ты очень похож на него. А это - его самый близкий друг. Их расстреляли тогда...
От них остались письма, книги, мысли, имена. Не вышло у евреев с философией. Ничего, у нас еще все впереди...

ЖЖ

 
Повествующие Линки
· Больше про Tradition
· Новость от Irena


Самая читаемая статья: Tradition:
Иисус – Христос или Лжехристос? Неохристианство


Article Rating
Average Score: 0
Голосов: 0

Please take a second and vote for this article:

Excellent
Very Good
Good
Regular
Bad



опции

 Напечатать текущую страницу  Напечатать текущую страницу

 Отправить статью другу  Отправить статью другу




jewniverse © 2001 by jewniverse team.


Web site engine code is Copyright © 2003 by PHP-Nuke. All Rights Reserved. PHP-Nuke is Free Software released under the GNU/GPL license.
Время генерации страницы: 0.120 секунд